Выживут ли женщины на острове без мужчин?
Привет, меня зовут Юля Варшавская, я делаю Forbes Woman и дружу с «Косой», и это моя еженедельная рассылка о событиях в жизни женщин, которые показались мне важными.
На этой неделе я выяснила, что буквально по соседству от меня — в Балтийском море — еще недавно существовал настоящий остров женщин. Он появился благодаря предпринимательнице Кристине Рот — в 2017 году она решила создать физическое пространство для своего женского сообщества, и в первый же месяц больше восьми тысяч женщин подали заявки, чтобы прилететь на этот остров.
Деньги на покупку целого острова у Кристины были, потому что до этого она построила внушительную карьеру: возглавляла консалтинговую компанию Matisia Consultants, которая в 2016 году заняла восьмое место в списке самых быстрорастущих женских бизнесов по версии Forbes. А потом продала свое дело и создала блог SuperShe с вдохновляющими историями женщин: он и вырос в коммьюнити, участницы которого приезжали на остров на ретриты стоимость до $7250 (сейчас блог уже не обновляется, сайт проекта не существует, а остров принадлежит другому человеку).
Честно говоря, сначала я клюнула на заголовок — вау, как круто! — но когда вчиталась, у меня появилось много вопросов. Например, предпринимательница сама отбирала женщин, которые могли приезжать на остров, и звала туда «финансово и эмоционально независимых женщин, стремящихся стать лучшей версией себя». Оно и понятно: а кто еще может позволить себе ретрит за несколько тысяч долларов? Занимались женщины там всякими практиками, построенными «на идеях сестринства и внутренней силы», ходили на йоги и массажи и все в таком духе. Пить на острове было нельзя, еда там была зожная — в общем, девочки, можно особо и не завидовать.
Если серьезно, то для меня все это звучит как очередное развлечение для богатых и немного скучающих дам под соусом «женского лидерства». Такие ресурсы можно было бы использовать с гораздо большей пользой для женщин. Если бы у меня была возможность купить остров, например, я бы сделала там шелтер для пострадавших от домашнего насилия. Но у меня нет денег даже на маленький кусочек острова, а у Кристины Рот были, поэтому она использовала их так, как считала нужным. Се ля ви.
Но читая эту историю, я думала о самой метафоре «острова без мужчин» (кстати, Рот отхватила порцию критики как раз за исключение мужчин и трансгендерных людей). Идея эта на первый взгляд кажется очень заманчивой — сколько раз мы с подругами мечтательно обсуждали, как здорово было бы бросить все и рвануть девочками жить в идеальном мире сестринства. Но потом каждая из нас (как, впрочем, и участницы ретрита) возвращается в мир, где нам нужно не только учиться сосуществовать с мужчинами, но и строить с ними самые разные отношения — от семейных до профессиональных. И в этом смысле идея жизни как «острова без мужчин» кажется мне утопией. Довольно вредной утопией.
Нужно ли говорить с мужчинами о равенстве?
«Сегодня на нашей дискуссии о равенстве одни женщины, как же мы изменим ситуацию, если исключаем мужчин из этого разговора?»
Этот вопрос в его разных вариациях я слышу уже лет 10 на всех форумах и конференциях с женской повесткой. Его же задают мне практически после каждой лекции, на которые что в России, что в Европе всегда приходит в лучшем случае 2-3 мужчины. Этим летом на выступлении в Лондоне единственный смельчак (хотя, кажется, он просто струсил отказать своей девушке, которая его туда притащила) в конце вечера даже высказал претензию: мол, я слишком иронично говорю о мужчинах в истории эмиграции и таким образом отпугиваю мужскую аудиторию.
(Не хочу оправдываться, но на деле я просто со свойственным мне сарказмом рассказываю исторические факты: например, вы можете себе представить этот нарратив, если читали предыдущую рассылку про Тамару де Лемпицку и ее горе-мужа, который в Париже запил и лег на диван. Таких историй в белой эмиграции были десятки, и не все закончились хэппи-эндом, как у де Лемпицки. И обычно женщины в зале отлично себя в них узнают).
И знаете, как бывает, когда какая-то тема будто вдруг повисает в воздухе? Так и случилось: на следующий день я давала интервью для подкаста о современных отношениях. Ведущая была на моей лекции накануне и подняла эту тему в разговоре: не кажется ли мне, что феминистки отпугивают мужчин, которые были бы и рады принять участие в движении за права женщин, но опасаются получить люлей или быть обвиненными во всех смертных грехах. И почему вообще я разговариваю в основном с женской аудиторией, хотя именно мужчин надо образовывать в этом направлении?
Пытаясь — довольно сумбурно — ответить на ее вопрос, я вдруг поняла, что испытываю от него острое раздражение. А жизнь научила меня, что в те минуты, когда мы испытываем от чужих вопросов острое раздражение, надо не выплескивать его на собеседника, а сесть и хорошенько подумать, почему же тебя это так триггерит. И вот, спустя месяц раздумий я бы хотела попробовать сформулировать свою позицию.
Во-первых, сразу скажу: я точно не отношусь к тому радикальному крылу, которое считает, что мужчины не имеют права участвовать в этих дискуссиях или, хуже того, что они априори враги женщин, от которых надо держаться подальше. В моих словах, сказанных или написанных, никогда не было (и надеюсь, не считывалось) мужененавистнических идей. Напротив, я много раз говорила, что в словосочетании «гендерное равенство» слово «равенство» для меня первостепенно. В конце концов, я гетеросексуальная женщина в отношениях, мама мальчика, и мне очень повезло с папой. Ну как-то странно считать их своими врагами.
Но есть нюансы.
Первый нюанс заключается в том, что за годы профессиональной работы с женской повесткой у меня, конечно, сильно изменилась оптика. Когда ты каждый день читаешь, пишешь и редактируешь тексты о насилии и несправедливости в отношении женщин, скажу честно, места для абстрактной «эмпатии к мужчинам», к которой меня активно призывала ведущая того подкаста, почти не остается. Всю неделю я на основной работе вычитываю статьи о дискриминации женщин в бизнесе, а каждое утро субботы начинается для меня с пролистывания новостной ленты «Косы», когда я сажусь писать новую рассылку. Что же я там вижу?
Угадали — насилие, несправедливость и дискриминацию! А в последние годы к обычному «набору» добавились репродуктивное давление, политические репрессии и смерти женщин из-за военных действий. В этих условиях, должна признаться, все оставшиеся силы хочется бросить на поддержку женщин, а не образовательные программы для мужчин. На всех форумах, конференциях и лекциях, организованных мною, никогда не было гендерных ограничений — приходите, мальчики, будем только рады. Но они не приходят, а на специальные усилия для их привлечения у меня лично просто нет ресурса.
Второй нюанс заключается в том, что мне всегда хотелось в первую очередь создавать безопасное пространство для честного и свободного разговора среди женщин. И слова «безопасное» и «свободное» тут ключевые. У нас, как в мемах «я еще не договорила», еще много недосказанного друг другу. И я вижу массу тем, о которых нам нужно сначала договориться между собой в обстановке безопасности и открытости, а уже потом выносить это для дискуссий в открытый мир. И мне хотелось делать именно такие встречи — особенно в России, где о том, как должны жить, работать и рожать женщины, часто дискутируют на конференциях почему-то немолодые дяди в пиджаках.
И я думаю, что такое «уединение» женщин, это вечное стремление убежать на метафорический «остров без мужчин» — это, на самом деле, поиски той самой безопасности и свободы. Посмотрите, сколько в последнее время новостей о том, что женщины выбирают жизнь с другими женщинами после пережитых травм. Только на прошлой неделе «Коса» писала о китаянках, которые ушли от мужей-абьюзеров, живут вместе и говорят, что это гораздо удобнее, чем было в отношениях с мужчинами, которые не хотели принимать участия в домашних делах.
Мы в FW недавно писали текст о пенсионерках, которые ищут компаньонок для совместного проживания — и это был один из самых читаемых текстов на всем сайте Forbes. А в Британии, на западе Лондона, в 2026 году будет заселяться первый жилой комплекс только для женщин. Как пишет «Коса», проект отвечает на растущий спрос: в районе Илинг более 600 одиноких женщин стоят в очереди на жилье, многие из них сталкиваются с домашним насилием, низкими доходами и дискриминацией.
В конце концов, мы с вами живем в эпоху гендерных коммьюнити — теперь просто из дома уже не выйти, чтобы не наступить в женский круг. Но если без иронии, на мой взгляд, это важнейший этап, когда, во-первых, растет сила сестринства и снижается уровень мизогинии. Во-вторых, женщины могут в безопасной ситуации обсуждать волнующие их и стигматизированные проблемы, не думая о «мужском взгляде» и не получая порцию менсплейнинга. В-третьих, это хорошая площадка для тренировки своего «голоса» — научившись громко заявлять о своем мнении здесь, многие смогут выйти и на «большую землю». Вспомните, с чего вообще началось женское движение — с велосипедных кружков, из которых вышли многие известные суфражистки.
(надеюсь, вы уже вступили в коммьюнити «Косы», а если нет, самое время это сделать — переходите по ссылке, чтобы узнать подробнее)
В этот момент мне вспоминается разговор с одной руководительницей IT-компании, которую я спросила, как она относится к женским курсам программирования: насколько это вообще эффективно? И она сказала, что для многих женщин начинать кодить на женских курсах очень важно, потому что это безопасное и малоконкурентное пространство, где они могут победить первые страхи и стереотипы о себе. Но девушка никогда не станет профи, если дальше не продолжит учиться и работать в смешанной среде, где ее навыки будут тестироваться среди всех профессионалов.
И мне кажется это хорошей метафорой, с которой мы переходим к следующей главе: а как разговаривать с мужчинами о равенстве? Ведь люди, задающие мне на лекциях вопрос «как же мы изменим ситуацию, если исключаем мужчин из этого разговора», абсолютно правы. Так мы ничего не изменим, потому что наше общество — не «остров без мужчин» и ни в какой ближайшей перспективе им не станет.
Нам нужна сеть подпольной агентуры
Не так давно мы с бойфрендом оказались в гостях в компании людей, очень далеких от нашего привычного круга общения. Они не знали, кто я такая, а когда узнали, как обычно, закидали меня вопросами в духе «как выжить бедным мужчинам в культуре отмены». Вообще, с таким же простодушием, как некоторые белые цисгендерные мужчины 50+ расспрашивают о феминизме, только иностранцы задают мне вопросы о детстве в Сибири, где я, по их мнению, ловила медведей прямо в сугробе. И посмотрите, во что выросла — ловлю теперь «бедных мужчин» и отменяю! (нет)
Это причина, по которой я обычно стараюсь не говорить в незнакомых компаниях, кем работаю: дискуссий о гендерных проблемах мне хватает на работе, в гостях я хочу расслабиться. Но в этот раз не получилось, разговор вышел эмоциональный — и по дороге домой мой партнер высказал мнение, что с мужчинами о равенстве надо говорить несколько иначе. Если коротко, его пойнт заключался в том, что я рассказываю им о проблемах и опыте женщин, и с точки зрения справедливости я, безусловно, права. Но при этом мой метод не эффективен, потому что мужчинам страшно от всех этих перемен и «отмен», и поэтому мои доводы они часто просто не слышат. И что надо проявить эмпатию и попытаться объяснить им бонусы равенства для мужчин.
Во-первых, хочу сразу вас успокоить: он остался жив. Хотя, конечно, в моменте я пришла в ярость и наорала, что это менсплейнинг, — и мы даже немного поругались, что случается нечасто. Но потом, снова и снова возвращаясь в голове к этому диалогу, я стала вспоминать, что множество моих очень прогрессивных и выступающих за эмансипацию друзей-мужчин признавались: им очень страшно говорить что-то публично, потому что ты как будто ходишь по минному полю на чужой территории. И я их понимаю: я и сама предпочитаю помалкивать по большинству острых вопросов в повестке и даже специально не завожу аккаунт в сети Х, чтобы не нарваться.
При этом я понимаю, откуда в этих дискуссиях столько эмоций: после многовековой массовой дискриминации странно ожидать от женщин вкрадчивого диалога на самые болезненные темы. Это ровно то же острое раздражение, которое я испытала, когда ведущая подкаста призывала меня к эмпатии, а бойфренд — изменить тактику в дискуссиях о равенстве. И в итоге мы оказываемся в тупике в этом диалоге.
Но в то же время я вспоминаю историю великой Рут Гинзбург: она была много лет страшно возмущена несправедливостью американских законов, которые дискриминировали женщин по половому признаку. А вы знаете, как ей удалось переломить ситуацию? Она находила судебные дела, которые дискриминировали мужчин по гендерному признаку — и таким образом доказывала несправедливость такого подхода в целом. В биографическом фильме о Гинзбург On the basis of sex подробно рассказывается, как она доказала право мужчины получать налоговый вычет по уходу за пожилой матерью, который раньше полагался только женщинам.
Не знаю, насколько это правда, но в фильме есть момент, где муж Рут, который жену во всем очень поддерживал и не раз рисковал ради ее борьбы своей юридической карьерой, сказал ей перед заседанием: помни, что когда ты говоришь слово «женщина», судьи представляют не каких-то абстрактных женщин, а своих жен, которые ждут их дома. И они ужасно напуганы, что их собственная семейная жизнь может измениться. И в этом диалоге, боюсь, много правды, которую нам приходится учитывать.
Конечно, мы держим в голове популярный тезис, что «патриархат вредит всем, независимо от пола». И это абсолютная правда: в таком обществе мужчины испытывают постоянное давление, связанное с деньгами, успехом и проявлением стереотипных представлений о мужественности. Но другая грустная правда заключается в том, что бенефитов от патриархального устройства общества для мужчин все еще очень много, потому что оно, как минимум, дает им власть, возможность больше зарабатывать при меньших усилиях и часто иметь бесплатную рабочую силу на дому. И чтобы поддерживать равенство, им нужно отказаться от этих бонусов.
В общем, подумав хорошенько, я поняла, что вообще-то мой партнер был по-своему прав — и даже сообщила ему об этом на днях (странно, что в этот момент не разверзлись небеса). Только с одной маленькой поправочкой: я считаю, что «правильно» разговаривать с мужчинами о равенстве должна не я, а… сами мужчины. Да-да, те самые, которые поддерживают идею равенства, некоторые из них даже называют себя профеминистами (честно говоря, я все еще не понимаю, почему мужчин нельзя называть феминистами, если они разделяют базовые постулаты движения, учитывая, насколько диаметрально разные женщины там есть, но даже не буду лезть в этот срач).
Я думаю, что нам, девочки, нужна сеть подпольной агентуры. Нам нужны мужчины-единомышленники, которые не будут бояться выступать публично в поддержку, например, #Metoo и высказываться на острые обсуждаемые темы в женской повестке. Помните, как радостно было читать мужские поддерживающие посты после подкаста Насти Красильниковой «Творческий метод»? Некоторые из них меня искренне поразили — я не надеялась, что такие брутальные парни осмелятся публично выразить непопулярное среди их аудитории мнение.
В конец концов, каждый из нас должен choose your fight. Я посвятила себя просветительской работе с неповоротливым бизнесом и сомневающимися женщинами, которые при слове «феминизм» раньше падали в обморок. Поэтому на дискуссии с консервативными мужчинами лично меня уже не хватает. Более того, я уверена, что у моего бойфренда, который много лет занимается проектами по поддержке женщин в спорте и максимально «в теме», легче получится достучаться до какого-нибудь дяденьки, который решил поинтересоваться вопросами эмансипации, чем у меня, которая испытывает от этого усталость и раздражение.
А вот вдохновлять таких «агентов» на этот труд кажется мне вполне реалистичной и даже приятной задачей. И для этого лично я готова найти внутри себя немного эмпатии. Привлекать их к дискуссиям и давать наводки для их дальнейшей просветительской работы. Воспитывать их у себя дома — в конце концов, мой сын совсем скоро станет мужчиной. И вырастить его таким мужчиной, которым я бы могла гордиться и с которым в будущем будет безопасно и комфортно другим женщинам, — это моя задача. И моя ответственность перед будущим поколением девочек.
И мне честно кажется, что нам лучше стремиться в конечном итоге не к одному «острову женщин», а к шести «континентам равенства». Потому что, безусловно, мы бы выжили на таком острове, но были бы мы там счастливы?
Я что-то сомневаюсь.