Какое главное предназначение женщины?
Размышления ко Дню матери
Привет, меня зовут Юля Варшавская, я делаю Forbes Woman и дружу с «Косой», и это моя еженедельная рассылка о событиях в жизни женщин, которые показались мне важными.
На этой неделе в России будут отмечать День матери — он выпадает на 30 ноября. Но лично у меня этот праздник всегда в другую дату — 25 ноября день рождения моей собственной мамы. Она — самый добрый, нежный, заботливый и принимающий человек из всех, кого я встречала в жизни. Она такая и в семье, и на работе в роддоме, где самоотверженно помогает беременным и только что родившим женщинам.
Я росла очень счастливым и любимым ребенком. Но только повзрослев и родив сына, я поняла, чего стоила моей маме ее «идеальность». Какой ценой, каким самоотречением ей дались мои идиллические воспоминания о детстве, которое вообще-то пришлось на тяжелые времена. Как она поддерживала меня в самых сложных ситуациях, не упрекая и не обесценивая. Как она годами откладывала на самые дальние полки свои усталость, тревоги и потребности, чтобы мы с сестрой получали максимум ее внимания и любви.
Конечно, я всегда знала, что мне страшно повезло отхватить ТАКУЮ маму. Но чем дольше я изучала женскую повестку, тем больше убеждалась: к сожалению, шутка про Фрейда, у которого всегда виновата мать, для многих оказывается не очень смешной.
Я так часто слышала истории и читала исследования о том, какие травмы наносят девочкам именно мамы: обесценивание, шейминг по поводу веса и навязывание стереотипов об отношениях. Даже в недавнем популярном треде в соцсетях о том, что многие женщины носят не свой размер обуви, в комментариях девушки признавались, что комплексы по поводу «огромных ног» им навязали в семье — мамы и бабушки.
Есть концепция о травмирующем материнском нарциссизме. Есть множество историй о соревновании между женщинами в одной семье — самая известная из них, пожалуй, про Лайзу Минелли и Джуди Гарленд. Но и в «простых» семьях такое встречается.
И я не вижу в этом ничего удивительного. Наши мамы не упали нам с другой планеты, они воспитывались в таком же патриархальном (часто даже более жестком) обществе, как и мы. Женщины, замученные, задавленные догмами и требованиями, транслируют из поколения в поколение эти же стереотипы своим детям — и девочкам, и мальчикам.
Пройдя годы психотерапии и разобравшись в нашей семейной истории, я осознала весь масштаб внутренней работы, которую проделала моя мама, чтобы преодолеть собственный тяжелый дочерний опыт и остановить на себе цикл психологической травмы, которому сама подвергалась в детстве. Она порвала этот порочный круг на себе — и отказалась переносить травму на своих дочерей. И благодаря этому я выросла с ощущением, что на земле есть место, где меня всегда принимают и любят (и где лежит лопата на случай, если надо закопать трупы тех, кто осмелится меня обидеть).
Думаю, именно благодаря тому, что моя мама нашла в себе силы совершить эту революцию в рамках нашей семьи, — переосмыслив для себя материнство, очистив его от стереотипов и патриархальных догм, — я смогла пойти дальше. В своей работе и публичной деятельности я осмелилась поднять разговор о том, что женщины в принципе могут жить иначе. И что материнство может быть очень разным.
И сегодня, накануне праздника, я осмелею настолько, что задам вам такой неожиданный вопрос: ну хорошо, если материнство (как принято считать) — главное предназначение женщины, то в чем главное предназначение материнства?
Никто, кроме женщины
О том, что женщина рождается ради того, чтобы родить, я слышала с ранних лет из каждого утюга. И за 36 лет моей жизни, несмотря на все перемены в мировых трендах, в русскоязычной повестке мало что изменилось — как на государственном, так и на бытовом уровне. Более того, в последние годы эта «мантра» звучит все громче.
Впрочем, давайте честно: такое есть везде (ну или много где). Например, в прошлой рассылке мы с вами разбирали срач вокруг подкаста в The New York Times, где консервативные эксперты говорили о том самом предназначении женщин, которому мешает карьера. Да и в целом к 2025 году стало понятно, что мир в основном пока не знает, как решить демографические проблемы без давления на женщин и контроля их репродуктивных функций.
Допустим, люди, которые это говорят, правы. Нет, не отписывайтесь, давайте мы с вами доведем ситуацию до крайности — такая у нас сегодня будет рассылка-утопия. Но чтобы вы не нервничали, я не буду говорить, что главное предназначение ВСЕХ женщин — это материнство (на такое у меня рука не поднимется).
Допустим, МОЕ главное предназначение — это материнство.
В целом, это даже недалеко от истины: я и правда считаю свой материнский опыт смыслообразующим. Да, несмотря на карьеру, амбиции, успехи и общественную позицию, в центре моей вселенной стоит сын — and nothing else matters. Другой вопрос в том, что без своих карьеры, амбиций, успехов и общественной позиции я не могу быть для своего ребенка хорошей матерью. Даже не так, чего мы кокетничаем: без этого я не смогу обеспечить сыну даже самые базовые потребности вроде еды и жилья.
Мы живем в мире, где почти половину рабочей силы составляют женщины, а значит, они вносят критический вклад в обеспечение всех нужд своих детей. И это еще хорошо, если провайдера два, но правда в том, что, например, 1 из 5 семей в США — это соло-матери с детьми. А по последним данным, например, в США около 40% детей финансово обеспечиваются или матерями, или матерями и отцами поровну. Так что слова о том, что современная женщина может предаться материнству, не думая о том, как заплатить за еду, жилье и образование, — это все разговоры, простите, не для бедных.
При этом, несмотря на всю высокопарность слова «предназначение», я почему-то всегда чувствую, что в этой системе ценностей мою личность низводят до самых базовых физиологических функций, а мой вклад в ребенка — до базовых организационных: поменять подгузники, покормить, отправить в детский сад, потом в школу, сделать домашку по математике, дать нурофен и вытереть сопли. И под занавес с благодарностью принять из его рук заветный стакан воды.
А как ощущают это другие? Чтобы разобраться, я спросила у своих подписчиц в Instagram, что, по их ощущениям, имеют в виду люди, когда говорят, что главное предназначение женщины — материнство, и какие ассоциации у них вызывает этот тезис.
Подавляющее большинство ответов объединяли две идеи — долженствования и жертвенности:
«Что нужно родить и посвятить жизнь воспитанию, а все остальное как пойдет»
«Что отложи карьеру и самореализацию, расти детей»
«Что можно ничего больше не делать в мире и особенно не мешать серьезным дядям»
«Что если ты не родила, то и не состоялась как Женщина»
«Ребенок превыше карьеры»
«Не родила — не реализовалась, работа на втором месте»
«Это то, что они “должны”, и так же это та зона, где они, если что, во всем виноваты»
Звучит все это, честно говоря, довольно противозачаточно для современных женщин. На таких ассоциациях, боюсь, успешную пиар-кампанию материнства не построишь и демографический кризис не решишь.
Революция вместо подгузников
Вообще материнство поразительным образом в устах и консерваторов, и феминисток зачастую одинаково примитивизируется. Для одной стороны все утыкается в необходимость родить как можно больше, задумываясь как можно меньше, — «пока рожало работает». Но и в глазах их оппонентов женщины, ставящие заботу о детях выше других сфер самореализации, нередко выглядят безвольными, скучными жертвами патриархата, заваленными подгузниками, готовкой и школьными задачками.
При этом, на минуточку, вообще-то мы говорим о том, что каждое поколение женщин рожает и воспитывает (в основном этим все еще занимаются матери) следующее поколение людей на планете, которые будут формировать будущее этой самой планеты. И их дочери будут рожать и воспитывать следующие поколения — и так, простите, всю историю человечества. Не хочу прибегать к манипуляциям, но не кажется ли вам, что это предназначение выходит далеко за пределы смены подгузников и готовки еды?
Следом я задала своим подписчицам второй вопрос: «Какова ваша сверхзадача в отношении ребенка?». Многие отвечали, что для них важно отпустить в этот мир независимого и доброго человека, который будет счастлив и сможет самореализоваться:
«Научить жить эту жизнь радостно и успешно без меня»
«Чтобы птенчик мог вылететь из гнезда»
«Чтобы вырос самостоятельным, добрым, с критическим мышлением человеком»
«Показать ребенку жизнь классной, насыщенной, радостной»
Да, я прежде всего отвечаю за безопасность, развитие, счастье и комфорт своего ребенка. Но большинство детей, слава богу, не живут в пузыре, как бедный Дэвид Веттер — мальчик с иммунодефицитом, для которого соприкосновение с окружающей средой было смертельным. Нет, мы не рожаем их для жизни в вакууме. Мы рожаем их в чертовски несовершенный, часто жестокий и несправедливый мир (особенно для девочек и уязвимых групп). И если мы и правда хотим, чтобы они сохранили доброту и нашли счастье после «вылета из гнезда», то нам — их матерям — надо менять этот мир к лучшему. Бороться за права, преодолевать стереотипы и занимать лидерские позиции.
Пока я писала эту рассылку, наткнулась на прекрасный пост моей любимой блогерки и комикессы Тобы Ли, где она написала «Protecting your daughter means nothing if you won’t challenge the culture that harms all of us» («Защищать свою дочь бессмысленно, если ты не противостоишь культуре, которая травмирует всех женщин»). Именно этим занимались в истории женщин, которые хорошо осознавали сверхсмысл материнства.
Как исследовательница истории женского движения я точно знаю, что многие активистки, которые совершили самые значимые перевороты в гендерной повестке и яростнее всего боролись за равноправие, делали это ради своих детей. И не только своих — ради всех детей и их матерей. Именно с этого, кстати, в начале ХIХ века начался разговор об изменении положения женщин в семье: в Великобритании у них просто не было прав на собственных детей после развода.
Кто изменил эту ситуацию? Женщина, у которой отняли ее дочь и сына. Писательница Каролина Нортон смогла добиться развода с мужем, который жестоко с ней обращался, но потеряла опеку над детьми. Отец заботился о них так плохо, что младший мальчик умер. Нортон использовала свой литературный дар, чтобы поднять в британском обществе эту проблему, — и не останавливалась, пока в 1839 году не был принят закон о праве матерей осуществлять опеку над малолетними детьми. Она билась ради своих детей, но изменила закон для всех матерей своей страны.
Ради кого билась с полицией и сидела в тюрьмах одна из главных суфражисток начала ХХ века Эммелин Панкхерст? Она мечтала о том, что ее три дочери будут жить в другом мире — в том, где у них будут избирательные и другие права. В итоге ее девочки пошли по стопам матери и присоединились к ее активизму. В результате многолетней борьбы семьи Панкхерст и других суфражисток в 1918 году британкам разрешили голосовать при соблюдении ряда условий. А в 1928 году были сняты и эти ограничения. Эммелин Панкхерст умерла вскоре после этого, 14 июня 1928 года. Она сделала этот мир чуть лучше — для своих и чужих дочерей.
Для Рут Гинзбург, иконы феминизма, вдохновением для борьбы за изменение американских законов была ее дочь — по крайней мере, так следует из мемуаров этой выдающейся судьи. Сегодня ее дочь Джейн Кэрол Гинзбург преподает в право США — и я знаю из первых рук (моя близкая подруга проходила у нее практику), насколько ей важно продолжать дело матери и поддерживать женщин в юриспруденции.
А сколько я могу вспомнить прекрасных фильмов и сериалов, где смелые женщины меняли законы и переворачивали целые системы, чтобы добиться справедливости ради своих детей и защитить следующие поколения от боли, травм и опасности. Навскидку назову сразу два прекрасных британских мини-сериала по реальным историям — I Fought The Law и Toxic Town. В первом мать добилась пересмотра закона, чтобы наказать убийцу дочери. Во втором — группа женщин в городе Корби смогла остановить распространение токсичных отходов, влияющих на беременных и детей.
Конечно, я пока ничего не изменила и, к сожалению, не внесла значительного вклада в улучшение жизни будущих поколений. Но решение бороться за себя, а затем и за других женщин я когда-то приняла ради своего ребенка. Поначалу это было интуитивно, почти на животном уровне: если я не выберусь, если я себя не спасу, если я не встану на ноги, я не смогу хорошо заботиться о нем. Затем, с каждым годом, связь между будущим моего сына и моей работой в женской повестке становилась все более осознанной. Потому что он страдает от патриархальных стереотипов и отсутствия толерантности в обществе не меньше, чем страдаю от этих вещей я сама.
Любить, обнимать, утешать, печь торты, болеть на футбике, делать алгебру, утирать слезы, обнимать, пока не спадет температура, дуть на царапку, выбирать подарки, петь глупые песни, которые смешны только нам, 3000 раз целовать макушку, смотреть вместе все фильмы Marvel и хохотать над «Семейкой Аддамс», читать Гарри Поттера и слушать про то, что сказали мальчишки в раздевалке, а еще спорить, почему нельзя шутить про какашки в гостях, — все это материнство. Делать каждый день тяжелый, невыносимый выбор между собой и детьми — редко успешно — это тоже материнство. Но я уверена, что забота о детях бессмысленна без изменения мира, в котором они будут жить, когда нас не будет рядом. А для этого нам нужно много работать, бороться за свои права, становиться лидерками и забирать в свои руки власть и ресурсы.